Секс в Индии: что на самом деле стоит за образом Камасутры

Слово «Камасутра» сегодня почти автоматически вызывает одну и ту же ассоциацию: древняя индийская книга с десятками невероятных сексуальных поз. В магазинах до сих пор можно встретить современные альбомы, где под этим названием собраны иллюстрации для пар, а в массовой культуре Камасутрой называют практически любую необычную технику секса. Из-за этого легко представить, будто жители древней Индии создали огромную инструкцию по сексуальной акробатике. Оригинальный текст был совсем не таким.

Камасутра действительно говорит о сексуальном удовольствии, видах прикосновений, поцелуях и способах близости, но это только часть произведения. Его автор рассуждал также о выборе партнёра, браке, ухаживании, отношениях супругов, любовных связях, куртизанках и правилах городской жизни. Перед нами скорее древний трактат об отношениях и искусстве удовольствия, чем пособие с картинками. А знаменитый современный образ книги появился намного позже.

Текст обычно связывают с Ватсьяяной и относят приблизительно к первым векам нашей эры. При этом сам автор не утверждал, что придумал всю систему с нуля. Он представлял своё произведение как упорядочивание более ранних знаний о каме — сфере желания, удовольствия и чувственной жизни. Поэтому Камасутра отражает уже существовавшую интеллектуальную традицию, а не фантазию одного человека.

Кама в древнеиндийской культуре понималась намного шире одного полового акта. Она могла включать удовольствие от музыки, ароматов, красивой одежды, беседы, еды, прикосновений и влюблённости. Сексуальность была частью этой области человеческой жизни, но не единственным её содержанием. Именно поэтому рядом с описанием близости в трактате встречаются советы по общению, внешности и поведению.

Сексуальные позиции занимают в Камасутре сравнительно небольшую часть текста. Современная популярность именно этого фрагмента создаёт совершенно неправильные пропорции. Если убрать поздние иллюстрированные издания и посмотреть на содержание целиком, становится очевидно, что автора интересовало гораздо больше вопросов. По сути, он пытался описать культуру отношений определённой образованной городской среды.

Трактат при этом нельзя воспринимать как описание повседневной жизни всех жителей Индии. Огромная страна уже тогда состояла из разных регионов, традиций, социальных слоёв и религиозных сообществ. У крестьянина, богатого горожанина и человека при дворе сексуальная и семейная жизнь могла выглядеть совершенно по-разному. Камасутра скорее показывает идеалы и правила конкретной культурной среды, чем среднестатистическую спальню древней Индии.

Именно здесь появляется первая важная поправка к популярному образу. Наличие книги о сексуальности ещё не означает, что общество было полностью свободным и одинаково разрешало всё каждому человеку. В тексте есть строгие представления о статусе, браке, мужских и женских ролях. Открытый разговор об удовольствии вполне мог существовать одновременно с очень иерархичным устройством общества.

Камасутра необычна для современного читателя тем, что женское удовольствие в ней вообще рассматривается как значимая часть секса. Автор обсуждает возбуждение женщины, различия между партнёрами и необходимость учитывать реакции другого человека. Для древнего текста это особенно привлекает внимание. Поэтому иногда Камасутру представляют почти как доказательство удивительно современного отношения к женщинам.

Но делать такой вывод слишком смело. Общество, в котором появился трактат, оставалось иерархичным и в значительной степени патриархальным. Возможности женщины зависели от её семьи, происхождения, брака и положения. Даже когда её удовольствие признавалось важным, это ещё не означало юридического или социального равенства с мужчиной.

Особое место в тексте занимают куртизанки. Ватсьяяна описывает их отношения с мужчинами, способы выбирать покровителей и оценивать выгоду от связи. Такие женщины могли обладать образованием, навыками общения, музыки и искусства, а некоторые получали заметную самостоятельность. Однако их положение всё равно определялось устройством общества, где деньги и мужское покровительство играли огромную роль.

Много внимания уделяется и браку. Выбор жены, ухаживание, поведение супругов и отношения внутри дома рассматриваются как отдельные темы. Из этого видно, насколько тесно сексуальная жизнь была связана с социальным положением и семейными интересами. Секс не существовал отдельно от вопроса о том, кто кому принадлежит по статусу и какие последствия имеет связь.

Поэтому Камасутра одновременно кажется современному человеку откровенной и очень далёкой. С одной стороны, она спокойно обсуждает удовольствие и техники близости без привычного нам смущения. С другой — многие социальные предпосылки текста сегодня выглядели бы совершенно неприемлемыми. Читать её полезнее как исторический документ, а не как готовую модель современных отношений.

Ещё один популярный образ Индии связан с храмами, украшенными эротическими скульптурами. Самый известный пример — храмовые комплексы Кхаджурахо, где действительно встречаются весьма откровенные сцены. Для туриста такое искусство выглядит почти невероятно на фоне современного представления о религиозной архитектуре. Отсюда легко появляется вывод, что секс в старой Индии вообще не считался чем-то приватным или запретным.

Но эротические изображения составляют лишь часть гораздо более обширной храмовой скульптуры. Рядом находятся божества, музыканты, животные, воины и сцены повседневной жизни. Значение эротических композиций историки интерпретируют по-разному. Их связывают с плодородием, благополучием, представлениями о целостности человеческой жизни и определёнными религиозными традициями.

Важно и то, что знаменитые храмы Кхаджурахо появились значительно позже периода, к которому относят создание Камасутры. Поэтому соединять их в одну картинку «вот так выглядел секс древних индийцев» исторически неверно. Между различными памятниками могут лежать столетия и совсем разные культурные обстоятельства. Индийская история слишком длинная, чтобы описывать её одним отношением к сексу.

В разных традициях существовали и идеи воздержания. Аскетизм, управление желаниями и отказ от чувственных удовольствий могли считаться путём духовного развития. Таким образом, рядом существовали совершенно разные взгляды: удовольствие как часть жизни и сознательное ограничение удовольствия. Они не обязательно воспринимались как простое противоречие.

Даже знаменитая связь Индии с тантрой часто понимается на Западе слишком сексуально. Разнообразные тантрические традиции гораздо шире идеи необычного секса и включают сложные религиозные и философские практики. Сведение тантры исключительно к «духовному сексу» появилось во многом уже в современных интерпретациях. Как и с Камасутрой, самая яркая часть постепенно заслонила всё остальное.

Когда древний текст начал активно знакомиться с западной аудиторией в XIX веке, он попал в совершенно другую культурную среду. Викторианская Европа публично относилась к сексуальности намного осторожнее, поэтому сама возможность древнего трактата, подробно обсуждающего удовольствие, выглядела экзотически. Индия стала восприниматься как загадочное место, где якобы сохранилась особая древняя сексуальная мудрость. Этот образ оказался чрезвычайно привлекательным.

Позднее издатели поняли, что проще всего продавать Камасутру как книгу сексуальных поз. Появлялись многочисленные иллюстрированные переработки, которые имели всё меньше общего с первоначальной структурой произведения. Название постепенно превратилось почти в самостоятельный бренд. Сегодня человек может купить «Камасутру» и фактически получить современное руководство, лишь условно связанное с древним текстом.

Это повлияло и на представление об Индии. Страну одновременно могли считать консервативной и фантазировать о ней как о родине безграничной эротической свободы. Оба образа слишком простые. Отношение к сексу в Индии менялось столетиями под влиянием религий, политических систем, социальных норм и колониального периода.

Особенно заметные изменения происходили в XIX–XX веках, когда британские представления о публичной морали взаимодействовали с местными традициями. Некоторые формы искусства и поведения начинали интерпретироваться через совершенно новые категории приличия и неприличия. Поэтому сегодняшнее отношение к сексу нельзя напрямую вывести ни из Камасутры, ни из храмовой скульптуры. Между древним текстом и современной Индией лежит огромная история.

Настоящая Камасутра интересна как раз тем, что оказывается сложнее собственного рекламного образа. Это книга о желании, социальных отношениях, ухаживании и удовольствии в конкретном историческом обществе. Несколько описаний сексуальных поз сделали её всемирно знаменитой, но одновременно почти полностью изменили восприятие текста. За образом эротического справочника скрывается намного более любопытный документ о том, как одна древняя культура пыталась систематизировать человеческое желание.